 |
Tags: духовные практики new age punk
Published : 1 year, 2 months ago (Tue, 22 Apr 2008 03:41:06 PDT) Searched: new age punk http://untonych.livejournal.com/688429.html 1 links Related posts
Есть такой большой pop self development миф о том, что движение в сторону дискомфорта должно как-то невъебенно вас развивать и продвигать. Ну типа, делайте что вам страшно и станете толстым и красивым крутым и успешным. Крутые и успешные (особенно некоторые, которым нужно набирать и мотивировать кучу уёпков в свою Большую Корпорацию) зачем-то повторяют эту хуйню, подхваченную pop self development коучами, типа Стёпы Павлина и т.п., при этом сами дико прутся от того, чем занимаются. Возникает вопрос, что же они такого делают, что их нереально напрягает?
На самом деле, мы, как и в случае с "праздновать" и "воздерживаться" (это анекдот про переписчиков библии и celibate/celebrate, если вы вдруг здесь зависли) речь идёт о неправильном переводе. Кто-то очень умный, но не имеющий понятия о духовных традициях или даже о нормальных современных системах работы с мозгами, прочитал в восемнадцатом переводе с санскрита о том, что надо вообще идти туда, где совсем плохо и принимать страдание. И понеслось. Куча людей теперь с умным видом делают то, от чего их воротит, от съедания тайм-менеджментовских лягушек до подходов на улице к прохожим с сомнительными предложенями (заметьте, я не только про пикаперов). Потому делятся друг с другом, как их от этого распёрло в разных местах (а попробовали они съесть пару реальных лягушек, эффект был бы ещё интереснее и увлекательнее), что они реально стали толще и красивее. Но Успеха и Крутости у них почему-то не прибавляется.
А дело в том, что в исходном тексте, с которого Великие Учителя Современности читали восемнадцатый перевод, речь шла не о реальности, в которой живут адепты всяких нехуёво окучивающих молодёжь и незрелых людей в возрасте концепций персонального отращивания себе органа для достижения успеха. Речь шла о такой хуйне, как "внутренняя территория", работой с ощущениями и репрезентациями. У тех, кто писал исходник на санскрите даже мысли не было о том, что это может быть воспринято неправильно, потому что они жили в климате и обществе, где чтобы жить в комфорте вообще нихуя делать не надо, лёг себе под деревом и ищи себе в глубине души всякие тёмные уголки. И тебе принесут из ближайшей деревни поесть, попить и свежие газеты, и ноутбук с безлимитным вай-фаем. А ты тем временем можешь думать о том, как тебя неебически накрывает, принимать внутри страдание, думать о той хуйне, которая у тебя морочится в душе и вычищать, после чего действительно появляются всякие полезные мысли, которые просто так не додумаешь, и которые нужно срочно записать, чтобы переводчикам через 2000 лет было чем заняться и на чём нехуёво окучивать молодежь и незрелых людей в возрасте... Вот, тоже самое во всяких правильных современных концепциях. Для того, чтобы проработать какую-то проблему нужно представить её во всех, блять, самых страшных подробностях, потом сделать всякие процедурки по разгону той мозоли, что у вас в голове потребляет глюкозу и спит большую часть времени, видя если только эротические сновидения, и это действительно помогает. Но ни в коем случае не надо ходить туда же, где хуёво и делать там тоже самое, от чего хуёво, если вы, конечно, не хотите, чтобы вас те же люди выебали ещё раз. Это я в двух словах про неделание, если вы ещё не поняли, что это такое.
Так вот, а делать надо то, от чего дико прёшься, а всякие страшненькие контексты прорабатывать в комфортной обстановке, типа фен-шуйной бани на берегу горного озера в сопровождении кучи отзывчивых дам и трёх массажисток разного пола. И посылать подальше тех, кто хочет вас заставить заниматься тем, от чего вас начинает неебически колотить со страху и что вам противно до, во время и после (впрочем в том, что вам после не противно вас может убедить Великий Учитель, особенно если вы ему хорошо пробашляли, но это штука родственная со стокгольмским синдромом и прочим вытесненением жуткой поебни из мозгов, которая вообще-то делает нашу жизнь несказанно приятной, когда мы сидим и пытаемся вспомнить о ней на лавочке у забора в деревне в возрасте 115 лет). |