Натянув на лицо самую добрую и отеческую из своих шести улыбок, Пейн подошёл к столику, обречённо чувствуя сгустившееся неловкое молчание и тягостное ожидание чего-то. Очевидно, ожидание еды, которую не торопились готовить и подавать на стол. Рядом с тарелкой с остатками салата сиротливо стояла солонка, да ещё лежала ложка с отгрызенной ручкой. Увидев ложку, Лидер хмуро оглядел подчиненных, пытаясь угадать, кто из них это сделал. Мадара, оправдывая своё прозвище "Гуд боя", приветливо пододвинул ему стул, стараясь не встречаться с Лидером глазами, Кисаме попытался изобразить что-то вроде приветствия, при этом острожно задвигая Самехаду под стол, и даже Дзюго оторвался от созерцания потолка и с присущей ему заторможенностью пробормотал что-то, что отдаленно можно было принять за пожелание доброго вечера.
   Оглядев это плачевное зрелище, Пейн сел на стул. Стула сзади не оказалось, и он больно ударился копчиком об пол. 
- *вырезано цензурой* Теперь я понимаю, как и за что ты лишился глаза! - постепенно остывая, Лидер обернулся к подошедшей официантке. - Принесите что-нибудь пожрать!
   Та изо всех сил старалась оставаться хладнокровной:
- Что именно?
- Да что угодно! Как будто я не знаю, что у вас вечно ничего нет! Несите всё, что осталось.
   Под звуки этих препирательств Мадара, он же Тоби, выпростал из тарелки с остатками салата довольную физиономию и чинно утёрся салфеткой.
   Несколько минут прошли в томительном молчании, изредка прерываемыми попытками завязать разговор. Но все реплики Тоби про марионеток, которые ему достались от Сасори, и про то, что он с ними сделает, слова Кисаме про рыбалку, произносимые с акульей ухмылкой, которая придавала им совсем другой смысл, и фразы самого Пейна о своих носках и об их стирке, плохо стыковались между собой и потому вязли в плотной атмосфере сигаретного дыма, который все четверо терпеть не могли, но были вынуждены регулярно это делать, потому что это оставалось единственное заведение, куда их ещё пускали. Дзюго же вообще ничего не говорил и лишь изредка улыбался затаённой ухмылкой пациента Загородного сада, что доводило Лидера до белого каления и желания засунуть его мордой в ту самую тарелку, где уже побывала физиономия Мадары. Корни этого желания были до конца не ясны даже самому Лидеру и крылись, скорее всего, в несчастном детстве последнего, потому что только так оно обычно и бывает.
   Наконец, подошла официантка и вызывающе брякнула на стол блюдо с гигантской пиццей. Пицца была всего одна.
- Эй, а где ещё три?! - вышел из ступора Дзюго, что ясно свидетельствовало о его глубочайшем потрясении.
- Сами же заказали всё, что осталось. Жрите, чего дали, больше всё равно ничего нет. - С этими словами официантка вызывающе отвернулась и сердито протопала к барной стойке, не забыв при этом как следует шваркнуть подносом по соседнему столику.
   Не видя другого выхода и радуясь возможности ничего не говорить, а жевать, Акацки набросились на пиццу. И тут же замерли, скрестив вилки и буравя друг друга настороженными взглядами. Напоминаю, пицца была всего одна. И даже не буду рассказывать, как они ее поделили, чтобы на ночь кошмары не снились.
   Доедая последний кусок, вырванный буквально изо рта ошалевшего от такой наглости Пейна, Мадара беспечно заявил, не подозревая, как близок он к быстрой, но от этого не менее мучительной смерти:
- Кстати, Лидер, а хорошо, что ты не остался тогда с нами.
   Кисаме навострил уши, и Пейн, мысленно чертхнувшись, пообещал себе потом пнуть Тоби как следует. Мадара тем временем продолжал:
- А то, представь, мы только спать собрались, как к нашей летней пещере припёрлась, понимаешь ли, толпа этих придурков из Конохи, стали ломиться в дверь, орать там что-то... Ужас! Ты бы видел глаза Итачи, когда выяснилось, что его брата среди тех идиотов не было. Бедняга так расстроился, что мелкий не пришёл его навестить. Мы его еле утихомирили. Он всё кричал по пьяни, что сейчас выйдет и всем там наваляет. А сам с кровати встать даже не мог.
   Кисаме и Дзюго заинтересованно слушали Тоби, вошедшего в раж и начавшего размахивать руками, когда дошёл до описания того, как всем это в конце концов надоело, и за дверь вышел Дейдара, чтобы показать незванным гостям, что такое настоящее искусство.
- Знаете, - доверительным тоном произнёс Мадара, - и они больше не шумели.
   Над столиком разнеслось хоровое "бва-ха-ха". Отсмеявшись и обсудивши ещё какую-то ерунду, Акацки заторопились к выходу. Лидер очень боялся темноты, так что всегда старался добраться до дома поскорее. Тем более что Конан не выносила, когда он задерживался, и могла устроить скандал. Словно прочитав его мысли, Мадара злорадно ухмыльнулся и не удержался, чтобы не подпустить шпильку:
- Этооо... Лидер-сама, кстати, а как вы тогда с Конан добрались по домам, а? Я её спрашивал, она не говорит. - Краем глаза он продолжал наблюдать за остальными и с удовлетворением увидел, как Кисаме поперхнулся и с вытаращенными глазами замахал руками, прося воды. Даже Дзюго отвлекся от созерцания стен и потолка. Правда, через мгновение выяснилось, что сделал он это, только чтобы участливо похлопать Кисаме по спине, отчего тот весь аж затрясся.
   Пейн про себя подумал, что, пожалуй, надо будет пнуть Тоби при следующей встрече не один, а целых шесть раз, по одному на каждое тело.
   Наконец, Кисаме унял свой кашель и попросил счет. Все переглянулись: потеря Какудзу очень сильно пошатнула финансовые возможности коллектива. Однако, покопавшись как следует в широченных карманах своих безразмерных плащей, Акацки всё же наскребли необходимую сумму и смогли покинуть сиё достопочтенное заведение, выйдя на свежий воздух.
   Здесь все четверо переглянулись и хором выдали сакраментальное:
- Хорошая встреча была!
   После чего разошлись до следующего раза.