Мой перевод предисловия к альбому, о котором я писал раньше тут.

Небольшое вступление: я читаю и перевожу эти строки со смешенным чувством.
Трудно применить понятие "свой или чужой" к этому народу. Вроде понимаю, но
вот 2-й, 3-й абзац читаю -- смех сквозь слёзы! Хотя, что говорить, в той стране,
где эти люди живут, иначе как именно так писать не разрешили бы, даже на
не-турецком языке. До свободы слова им там как до луны. Полиция, доносы,
суды (Орхан Памук, Грант Динк -- недавние примеры совсем не дружеского
отношения к проблемам этноса, особенно армянского). Так для кого они это пишут?
Для себя... Для турок... Для тех, кто уже совсем ничего не знает, хотя должен.
Кстати, в 3-м абзаце они всё-таки называют амшенских армян братьями. "Кровь
святая -- не водица". И ещё. Национальных школ у них там нету. Пишут они как
попало. Не судите диалект слишком строго. Переводить тяжко, за правильность не
ручаюсь.
------------------------------------------------------------------------------

Kimanagk ta? Hozaigk.                    (Вы слышите? Мы тут.)

Meg kedime cotinigk, meg ardime naprin.  (На берегу реки, в зерне поля)
Meg sarime kelghining, meg lerime posin. (На горной вершине, на равнине долин)
Tsen tskigugk, goncigugk, ghosigugk.     (Мы кричим, мы поём, мы говорим)
Marig, dadig, kurig, yarigk,             (Матери, отцы, сёстры, влюблённые)
Dun unigk, tur unigk, pon unigk,         (Дом у нас, дверь у нас, труд у нас)
Dzov unigk, sar unigk, ler unigk,        (Море у нас, горы у нас, долы у нас)
Serdouz, serderdiyuz compa unigk.        (От нашего седрца к вашему дорога у нас)

Gastevi ta Hamshestanun avalubabiye Isa'tsan hedev 780'in dain Anadolu'z egadz
Sevdzovun vetu cotin saroun nestazin. Dziyap shinadzunin onune metzvorin onune
tiyadz Hamamshen astazunin asor Hemshin'a. Saroun metsin Ghaci Kar astadzunin
asor Kackar'a.

Говорят, что предки Хамшестана, в 780 году после Иисуса (Р.Х.) в Анадол пришли
и осели в горах рядом с Чёрным Морем. Город построили, которому дали имя своего
вождя -- Хамамшеном назвали то, что нынче Хемшин. А горы назвали Крест-Камень,
что сегодня зовётся Качкар.

[Анадол = Анатолия.]

Gasin ta Hamshestatun avalubabiye Amatuni'ke Anadolu'siya emenu arac egogh
ghristiyan Turk'in. Ermenestanun hede tergetsutin aghadzunin, gese Ermenestanun
lizun sorvadza, uintse Hamshetsi astazunin, lizvenunal Hamshestag. Hedev Turk'nu
Anadolu'z aradzuni musulman aghadzin.

Говорят, что предки Хамшестана, Аматуни, были первыми из турок-христиан.
Дружили с Эрменистаном, половина из них выучила Эрменистанскую речь, и назвались
Хамшенцами, а язык Хамшестаком. Позже, когда Турки завоевали Анадол, стали
мусульманами.

[Эрменистан = Армения. Эрмени = Армяне.]

Gasin ta Hamshestanun avalubabiye Amatuni'ke Anadolu'iz vetunakan Sevdzovun vetu
cote egogh, andag dun-tur shinog, andag abrog Ermeni'in. Hedev gese Sevdzovun entu
cotniyuz kenaadzin, megaloke Hamshestag ghabrel cel gain. Hamshestanun Sevdzovun
entu cotin aghperdake ghristiyanin, inknunitse meg Hamshetsi Hay gasin.

Говорят, что предки Хамшестана, Аматуни, с востока от Чёрного моря пришедшее кочевое
племя Эрмени. Позже половина из них на одну сторону Чёрного моря перебралась, а другие
в Хамшестак не пришли. На том берегу Чёрного моря живут, наши братья, христиане, которые
называются Хамшеци Хай.

Gasin ta Hamshetsike tadanin, lerentsiin, soyin...

Говорят, что Хамшенцы -- трудолюбивые, смелые жители просторов...

Gasinta ispana, gasinta imana...

Говорят то, говорят это...

Astevadznun voe ellitogh asor; yepu lazdin ardin daghe cayin erzeval arav, yepu thorgushe
abrushi ama ca, u dzaghushi ama aghav; oc torghi gor, oc kayni gor, oc dun shinushi gor
gelli u oc al kagouz denoun harsnik. Kidimta Kukkun'al arcmes soy gancelci. Inci or oc
Con'ie, oc Hamshetsi'ke, oc al Gurci'ke "He yamo" kaselov ard torghel u Kukku in tsenin
tsenskelcin. Amana anal Hamshetsun lizun, Conin lizun, gancushniye, adentniye, abrushniye,
momun babun sorvadzniye, ashgaris tomnog lizvenun u gancushnun bes, saroun u dzaroun bes,
curoun u dzovunbes, emmen cashit maghluki bes, tse kidaaszed tomnog ashghariz bes tomnigu.

Что бы там не говорили сегодня, когда чайные плантации пришли на смену кукурузным полям,
когда пахота уже не для себя, а на продажу... и уже не празднуют ни пахоту, ни строительство
дома, ни молотьбу кукурузы, ни свадьбы... Должно быть и кукушка кукует не так уж хорошо.

[ Согласно местному суеверию, нельзя показывать в сторону кукующей кукушки, поскольку
  это сулит несчастье. Малыми детьми мы с трудом с трудом сдерживали себя, но если всё-же
  ненароком показывали на кукушку, то, чтобы нарушить заклятие, надо было до боли прокусить
  себе палец, и наступить на него ногой. (примечание автора) ].

Видно ни Цоны, ни Хамшенцы, ни Гурджи не затягивают уже "Хе йамо" во время пахоты, и не
слушают Кукушкиного голоса.

[ Цоны      -- Лазы, народность близкая к мингрелам, грузинам.
  Гурджи    -- грузины.
  "Хе йамо" -- песня погоншика волов. ]
 
Но ведь есть язык Хамшенов, язык Цонов, их песня, [adentniye ???], их жизнь, наставление их
бабушек и дедушек, лучшие в мире языки, словно песни, словно горы и деревья, словно вода и
море, как любые [cashit maghluki ???], вам известные и радующие мир.

Is'a tomnusiz varna mecveniz kologhe, tseniyez edi tsen ellioc, mughiyez gerdriyoc deia goncushniyez.
Чтобы не угасло это внутреннее пламя, чтобы наши голоса не сгинули, мелодии не оборвались, вот наши песни.

Meg gasik u kuzik ta: gancushnis cincugh elli, hov elli, lus elli, tomnelike gonnaoc, ashghares nenasni
abritogh erkinkutse; Meg gasik ta ghaghtioc tag meg tseneme, tag meg rengeme isa ashgharis; Tseneizs abrushin
modna, ghabrushin hedna, tseneizs harban heru, aghparutinin modna, tseinezs dzovun cayin, saroun hedna, tseneizs
ashgharis u insaniz ama incu soy go anu hedna.

Но, если вам угодно, пусть песни наши будут птицами, ветром, светом, даже если не будет повода для празднования,
даже если мир пройдёт -- пусть в небе живут. Пусть не только в наших голосах, не только в нашем мире будут.
Голос наш -- в жизни, в слове, вдали от [harban ???], рядом c братством, рядом с приморским чаем, рядом с горами, со всем
миром, и со всем добрым, что только существует.

Hikmet Akcicek