Как известно, Эдуард Успенский у нас теперь не просто детский писатель, но и соавтор Астрид Линдгрен. Взял и пересказал историю о Карлсоне, поэтому теперь на обложке они вместе – шведская писательница и Успенский. Я нарочно взял в магазине две книжки – новую и старую, с переводом Лилианы Зиновьевны Лунгиной, чтобы сравнить тексты – в чем же тут дело, зачем он, новый Карлсон?

"В городе Стокгольме, на самой обыкновенной улице, в самом
обыкновенном доме живет самая обыкновенная шведская семья по
фамилии Свантесон. Семья эта состоит из самого обыкновенного
папы, самой обыкновенной мамы и трех самых обыкновенных ребят
-- Боссе, Бетан и Малыша.
-- Я вовсе не самый обыкновенный малыш, -- говорит Малыш.
Но это, конечно, неправда. Ведь на свете столько
мальчишек, которым семь лет, у которых голубые глаза, немытые
уши и разорванные на коленках штанишки, что сомневаться тут
нечего: Малыш -- самый обыкновенный мальчик.
Боссе пятнадцать лет, и он с большей охотой стоит в
футбольных воротах, чем у школьной доски, а значит -- он тоже
самый обыкновенный мальчик.
Бетан четырнадцать лет, и у нее косы точь-в-точь такие же,
как у других самых обыкновенных девочек."
(Астрид Линдгрен. Малыш и Карлсон. перевод со шведского Л.Лунгиной)


(Астрид Линдгрен, Эдуард Успенский. Карлсон с крыши)

Говоря строго, писатель Успенский "пересказывает" не книгу Астрид Линдгрен, а перевод Лилианы Зиновьевны Лунгиной. При этом её фамилия в исходных данных книги отсутствует, а сам Успенский рассказывает, что делает перевод сам:

Я поставил перед собой цель сделать перевод более смелым. Это не значит, что я буду менять сюжет. Просто язык будет современнее.

К современному языку, видимо, относится странное слово "прудовый", которое писатель применяет на первой же странице своей книги.

_____

"Во всем доме есть только одно не совсем обыкновенное
существо -- Карлсон, который живет на крыше. Да, он живет на
крыше, и одно это уже необыкновенно. Быть может, в других
городах дело обстоит иначе, но в Стокгольме почти никогда не
случается, чтобы кто-нибудь жил на крыше, да еще в отдельном
маленьком домике. А вот Карлсон, представьте себе, живет именно
там.
Карлсон -- это маленький толстенький самоуверенный
человечек, и к тому же он умеет летать. На самолетах и
вертолетах летать могут все, а вот Карлсон умеет летать сам по
себе. Стоит ему только нажать кнопку на животе, как у него за
спиной тут же начинает работать хитроумный моторчик. С минуту,
пока пропеллер не раскрутится как следует, Карлсон стоит
неподвижно, но когда мотор заработает вовсю, Карлсон взмывает
ввысь и летит, слегка покачиваясь, с таким важным и достойным
видом, словно какой-нибудь директор, -- конечно, если можно
себе представить директора с пропеллером за спиной.
Карлсону прекрасно живется в маленьком домике на крыше. По
вечерам он сидит на крылечке, покуривает трубку да глядит на
звезды. С крыши, разумеется, звезды видны лучше, чем из окон, и
поэтому можно только удивляться, что так мало людей живет на
крышах. Должно быть, другие жильцы просто не догадываются
поселиться на крыше. Ведь они не знают, что у Карлсона там свой
домик, потому что домик этот спрятан за большой дымовой трубой.
И вообще, станут ли взрослые обращать внимание на какой-то там
крошечный домик, даже если и споткнутся о него?
Как-то раз один трубочист вдруг увидел домик Карлсона. Он
очень удивился и сказал самому себе:
-- Странно... Домик?.. Не может быть! На крыше стоит
маленький домик?.. Как он мог здесь оказаться?
Затем трубочист полез в трубу, забыл про домик и уж
никогда больше о нем не вспоминал."
(Астрид Линдгрен. Малыш и Карлсон. перевод со шведского Л.Лунгиной)


(Астрид Линдгрен, Эдуард Успенский. Карлсон с крыши)

Здесь директор зачем-то превращается в начальника из министерства образования, Карлсон больше не курит свою трубочку, зато появляются какие-то "крышные люди" и "летальщики". В целом же текст непомерно распухает и теряет лаконичность. Малыш в книге назван Братиком, что, конечно, в точности соответствует шведскому подстрочнику: lillebror (младший брат), но мотивация переименовывания одного из главных героев, которого поколения читателей знают как Малыша – в книге и мультфильме – неясна.

___

И так далее, и тому подобное. Вопрос: зачем было из прекрасного перевода, на котором выросли поколения читателей, вымучивать текст куда худший? По принципу "плохонький, но свой"? Я не думаю, что перед писателем, который успешно приватизировал чужую фигурку Чебурашки, стоят какие-либо финансовые проблемы. Да и с самореализацией у Эдуарда Николаевича все в порядке. Что же тогда?